12:35 

Сочинение на тему: "Поэты конца XX века"

vellien
среди ночи и тех, кто в ней
В это сочинение я вносила правки по ходу переписывания в тетрадь, так что в этом, изначальном варианте, могут встречаться всевозможные ошибки. Заранее извиняюсь и ещё раз напоминаю заходящим в это сообщество о том, что оно предназначено для того, чтоб читать и учиться на моём примере, а не для того, чтобы бездумно копировать мои работы.

Среди поэтов второй половины двадцатого века мне особо хочется выделить Евгения Евтушенко. Для начала расскажу немного о нём самом.
Евгений Александрович родился 18 июля 1932 года в Красноярской области, на станции. Любовь к творчеству перешла к нему «по наследству» от отца, геолога и поэта. Когда семья переехала в Москву, Евгений совмещал учёбу в школе с занятиями в поэтической студии Дворца пионеров Дзержинского района. Позднее с ним несколько лет занимался поэт А. Досталь в литконсультации издательства "Молодая гвардия». Евтушенко всегда отличался фантастической работоспособностью, а в то время писал особенно много.
С шестнадцати лет поэт начал печататься. В 1951 году – поступил в Литературный институт им. М.Горького, собравший в своих стенах целую плеяду будущих поэтов и прозаиков. Там учились и Белла Ахмадулина, и Роберт Рождественский. О них поэт позже будет писать в своих воспоминаниях.
В пятидесятых Евтушенко написал поэму «Станция Зима», в которой уже сформировались особенность поэтического «почерка» поэта: богатство ритмики, корневая ассонансная рифма, равное тяготение к ораторской патетике и бытовизму разговорной речи, стихам лирически исповедальным и сюжетно-балладным.
Тогда же он начал писать прозу. Первый рассказ - "Четвертая Мещанская" был напечатан в журнале "Юность" в 1959. Через четыре года появился второй - "Куриный бог". А в 1963 поэт опубликовал во французском еженедельнике "Экспресс" свою "Автобиографию", за которую был подвергнут резкой критике. Участники проходившего в то время пленума правления СП СССР под председательством Корнейчука хором и наособицу обвиняли поэта в идейном ренегатстве, в клевете на советские строй и литературу. Вообще, взаимоотношения Евтушенко с критикой - тема особая и зачастую драматичная. Но в то же время сам поэт о себе высказал «гораздо больше резкостей, чем все мои критики, вместе взятые».
Вскоре Евтушенко уехал на Печору вместе с Казаковым и долго жил на Севере. С этого начала череда его частых поездок по стране, порой очень дальних – от Заполярья до Дальнего Востока. Им поэт обязан вдохновением и идеями как для отдельных стихотворений, так и для больших циклов и целых книг стихов. К примеру, творческий импульс для создания «Баллады о браконьерстве» был задан встречей с «владыкой Печоры» - образцовым председателем передовой рыболовецкой артели, чьи «геройские» показатели в труде достигнуты хищническим истреблением рыбных богатств края. Сиюминутно-потребительское, варварское отношение к природе поднято до общенародного бедствия, экологическое браконьерство было осмыслено Евгением Евтушенко как браконьерство экономическое, социальное и духовное. Таков первый смысловой пласт баллады. А второй, созвучный тогда же написанной «Балладе о стихотворении Лермонтова "На смерть поэта" и о шефе жандармов» - это протест против стимулированных хрущевскими встречами с интеллигенцией расправ над молодыми писателями, художниками, кинематографистами, композиторами, чьи «жабры» ломаются о «чертовы эти ячейки» идеологических сетей.
Но я хочу рассказать не о гражданской, а пейзажно-философской лирике поэта. И начну с начала – с моего первого знакомства с творчеством Евтушенко.
Оно началось давным-давно, когда я была ещё ребёнком, с песни «Серёжка ольховая», которую пел мой папа. Я тогда ещё даже не знала, кто автор слов и уж тем более не подозревала, что в песню вошли далеко не все строфы, но песня запала мне в душу и не отпускает до сих пор. А потому, когда несколько недель назад, готовясь к уроку литературы, я выбирала, какое из стихотворений Евтушенко выучить, и в длинном списке увидела знакомое название, меня не смутила даже длина стихотворения. Я мало того, что выучила «Серёжку» наизусть, но теперь ещё и пою её на всё ту же мелодию, но теперь уже в полном варианте.
Но мало просто любить произведение. Нужно ещё и разобраться, что именно в нём нравится. Это я попытаюсь сделать.
Первое, что бросается в глаза при чтении «Серёжки ольховой» - это особенность языка, которым она написана. Так же, как и Маяковский, Евтушенко использует им же самим придуманные слова: «чувство отчаленности», «неозлобимая душа», «беспричальная даль». Отчаленность. Это же не слово, это целая песня, как говорил один персонаж из книг А. Марининой. Каково это – почувствовать себя кораблём, покинувшим родную пристань? Мне кажется – это очень грустно. Но, если вовремя вспомнить, что впереди ждёт ещё много интересного и поверить в «неизвестный, пугающе чёрный причал» - то на душе становится легче. Как выразился Евтушенко – она «яснеет». Из-за туч сомнений выглядывает солнце надежд...
Ещё поэт использует очень, на мой взгляд, необычные и заставляющие задуматься обороты: «как нанятый, жизнь истолковываю», «если станешь привычно привинченный». Особенно мне нравится последний. Сразу представляется человек, увязший в надоевшем образе жизни, как слишком туго закрученный шуруп в доске. Но не стоит забывать, в отличие от шурупа, человек всегда может вырваться – если захочет.
Заставляет удивиться и восхититься также мысль о том, что причиной такого длинного монолога-рассуждения становится такая «вещь пустяковая» - всего лишь ольховая серёжка. Лёгкая, невесомая... сдуть её – секундное дело. Вот только стоит задуматься, какие будут последствия. Ведь в нашей жизни «ничто не похоже на просто пустяк», и если сдуть серёжку – «всё окажется в мире не так», а тот, «кто тихонько её разломил», изменится. И это изменение опять-таки повлияет на целый мир. Это напомнило мне «эффект бабочки», описанный в повести Рэя Брэдбери «И грянул гром», где главный герой во время путешествия в прошлое нечаянно наступил на бабочку, и тем самым изменил ход многовековой истории всей нашей планеты. Кстати, ольховая серёжка похожа на стрекозиное крыло. А стрекозы и бабочки всегда летают где-нибудь поблизости друг от друга...
Но возвращаюсь к самой «Серёжке ольховой». Её, если честно, мне хочется «растащить» на цитаты. Ведь в ней в каждой строфе – такие правдивые и простые истины... Про "эффект бабочки" и "отчаленность" я уже писала, а теперь настало время вспомнить обо всём остальном стихотворении.
Себя низвести до пылиночки в звездной туманности,
Конечно, старо, но поддельных величий умней,
И нет униженья в осознанной собственной малости -
Величие жизни печально осознанно в ней.

Трудно представить, что в одном могут соединиться малость и величие, правда? Но ведь это так и есть на самом деле. По сравнению с космосом человек – действительно лишь пылинка. Но, в то же время, он является неотъемлемой частью бесконечности Вселенной...
Не страшно вблизи то, что часто пугает нас издали.

Сразу вспоминаются известные пословицы «у страха глаза велики» и «глаза боятся, а руки делают» Сколько раз бывало, что человек отступал только потому, что какая-то проблема всего лишь казалась ему неразрешимой? А сколько раз при ближайшем рассмотрении оказывалась не такой уж страшной, как представлялась? Наверняка такое случалось в жизни каждого из нас, и многие успели убедиться, что Евтушенко прав, и проблему решить им вполне под силу. Нужно только перестать бояться.
Друзей, не понявших и даже предавших - прости.
Прости и пойми, если даже разлюбит любимая.
Сережкой ольховой с ладони ее отпусти.

Эти строчки не самые любимые мною в этом стихотворении, но именно они мне очень помогли. В тот день, когда я учила это стихотворение, я как раз разругалась с одной из своих хороших знакомых именно потому, что мы друг друга не понимали. И, хотите верьте, хотите нет, но от этих слов мне стало легче. Я поняла, что действительно могу простить, отпустить и забыть всё плохое, что было. Вернуть всё, как было, мы уже не сможем, но вспоминаю я нашу с той девушкой дружбу только по-хорошему.
А вот самыми любимыми для меня стали следующие строфы:
И пристани новой не верь, если станет прилипчивой.
Призванье твое - беспричальная дальняя даль.
С шурупов сорвись, если станешь привычно привинченный,
и снова отчаль, и плыви по другую печаль.
Пускай говорят: «Ну когда он и впрямь образумится!»
А ты не волнуйся - всех сразу нельзя ублажить.
Презренный резон: «Все уляжется, все образуется...»
Когда образуется все - то и незачем жить.

Не быть привязанным ни к чему на свете. Не слушать, когда пытаются образумить и научить жить. Не уметь жить в мире, где всё тихо и стабильно. Мне казалось, что быть непостоянной - неправильно, что нужно стремиться к спокойной жизни, а не просить бури, как я это постоянно делаю... Но нет. Это просто такое у меня призвание. Иначе говоря – склад характера. Или судьба. В любом случае, я имею право быть такой, какая я есть. А кому это не нравится... ну что поделать, все люди разные, нужно уметь уважать чужую индивидуальность.
...В жизни цена не понизится и не повысится -
она неизменна тому, чему нету цены.

А эти две строчки – самые злободневные. В нашем современном мире люди, кажется, начинают думать, будто за деньги можно купить всё, а потому цены «скачут» каждый день, как сумасшедшие, всё выше и выше. Но по-прежнему есть то, на что цена не изменится просто потому, что её нет. Честь, добро, справедливость, милосердие, сострадание, взаимопомощь, смелость... – это вечные ценности, которые, извините за тавтологию, бесценны. И до тех пор, пока есть люди, понимающие это, есть и надежда на то, что наступит день, когда бесценное снова станет важнее, чем стоящее головокружительную сумму.

@темы: 11 класс, литература

   

Школьные заморочки

главная